Книга  мамы – рубрика новая. Это слова, которые формируются в строки. Это строки, которые можно растащить на цитаты. Это цитаты, которые меняют сознание,  помогают глубже понять детей. Здесь не только книги по психологии, но и классика, современная литература. Книгами, которые  добрались до струн моей души, я и буду делиться с вами.

Книга мамы. Детство глазами Дугласа Сполдинга

Люблю  Брэдберри за слог, за умение докопаться до сути, за то, что он как никто сумел сохранить связь с детьми.

«Вино  из одуванчиков» я читала впервые, залпом, взахлеб, улучив свободную минутку и с сожалением рассталась, добравшись до последнего слова последней строки. Продолжение книги — «Лето прощай». Но Брэбрери писал ее намного позднее, и  та ниточка, которая связывала бы эти две книги была утеряна навсегда.

Дуглас  Сполдинг – мальчик-мечтатель, исследователь. Его глазами и глазами его брата Тома я прожила лето в небольшом городке, окунулась в жизнь полную приключений,  ощутила запах травы и дуновение ветерка (да, да ощутила, потому что с мастерством  Брэдбери путешествуешь, не выходя из дома), оглянулась на детство  собственного ребенка и в некотором смысле взглянула на жизнь под другим углом:

Уроки от Дугласа Сполдинга

Книга мамы. Детство глазами Дугласа Сполдинга

Детство – мир безграничной фантазии и волшебства

Моя дочь в 2,6 идет в кровать и окунается в мир фантазий, где из облачка мы  сооружаем то зверюшку, то игрушку, а то автомобиль с велосипедом, готовим  немыслимых размеров пироги с пиццей и общаемся с героями сказок, переиначив  историю о Маше и Медведе на свой лад.

И поэтому мне близко каждодневное волшебство, которое творит каждый мальчишка  и девчонка, пока взрослые копошатся в рутине, закрыв глаза на чудо под  собственным носом:

Стоя в темноте у открытого окна, он набрал полную грудь воздуха и изо всех сил дунул.

Уличные фонари мигом погасли, точно свечки на черном именинном пироге. Дуглас дунул еще и еще, и в небе начали гаснуть звезды.

Дуглас улыбнулся. Ткнул пальцем.

Там и там. Теперь тут и вот тут.

В предутреннем тумане один за другим прорезались прямоугольники – в домах зажигались огни. Далеко-далеко, на рассветной земле вдруг озарилась целая вереница окон.

— Всем зевнуть! Всем вставать!
Огромный дом внизу ожил…

Книга мамы. Детство глазами Дугласа Сполдинга

Детство – чреда открытий

Читая книгу, невольно останавливала себя и заставляла вспоминать: а что я делала в среду на той неделе? А чем мне запомнилось лето 2000, например? И… я не помню.
А дети они открывают мир заново.

Вчера изучали жучка, который преградил нам дорогу на пути к пляжу. Сегодня – запускали змея. Впервые. И я, и она. Да много того, что было вчера, и о чем хочу помнить сегодня:

Книга мамы. Детство глазами Дугласа Сполдинга

Сперва живешь, живешь, ходишь, делаешь что-нибудь, а сам даже не замечаешь. И потом вдруг увидишь: ага, я живу, хожу или там дышу, — вот это и есть по-настоящему в первый раз. Теперь я разделю лето на две половины. Первая в моем блокноте называется «Обряды и обыкновенности». Первый раз в этом году пил шипучку. Первый раз в этом году бегал босиком потраве. Первый раз в этом году чуть не утонул в озере. Первый арбуз. Первый москит. Первый сбор одуванчиков. Все это бывает из года в год, и мы про это никогда не думаем. А вторая половина блокнота – «Открытия и откровения». Или даже лучше назвать «Озарения» — вот отличное слово, правда? Или, может, «Ощущения»? В общем, когда делаешь что-нибудь старое, давно известное, ну хоть разливаешь в бутылки вино из одуванчиков, это, конечно, надо записать в «Обряды и обыкновенности». А потом про это подумаешь – и уж тут все мысли, какие придут в голову, все равно, умные или глупые, надо записать в «Открытия и откровения». Вот, слушая, что я записал про это вино: «Каждый раз, когда мы разольём его по бутылкам, у нас останется в целости и сохранности кусок лета двадцать восьмого года». Ну что скажешь?

Детство – вещи с историей

Обожаю антиквариат. Нет, не коллекционирую. Но люблю. И забываю о тех вещах, которые живут (нет, не сотни, хотя!) десятки лет в собственном доме. А ведьэта та вещь, которую некогда держал дед, с которым я не успела познакомиться. Это те вещи, с которых бережно стирала пыль мама. Даэто ковер, который мы топчим ногами и впитал в себя краски каждого лета и холода зимы, пролитый тюбик краски и разбитый флакончик духов.

Детство – царство дипломатии

А помните детство без телефонов и других новомодных гаджетов, когда мама выкрикивает с балкона: «Настя, домой!», а ты торгуешься и выкраиваешь еще 15 минут на игры с мячом. Но то, что провернул Дуг, чтобы заполучить новые парусиновые туфли, я бы проделать в то время не смогла. Но восхищаюсь, и надеюсь, что в собственном ребенке удастся воспитать предприимчивость и изобретательность. Ведь, раз мысхватили жизнь за хвост, так в силах и удержать:

— Послушай, — сказал он наконец. – Не хочешь ли лет эдак через пять продавать у меня тут ботинки?

— Спасибо, мистер Сэндерсон, только я и сам еще не знаю, что стану делать, когда вырасту.

— Что захочешь, сынок, то и станешь делать, — сказал старик. – Ты своего добьешься. И никто тебя не удержит.

Он легким шагом подошел к стене, где стояло, уж наверно, десять тысяч коробок с обувью, и вернулся к прилавку с туфлями для Дугласа. Потом он писал что-то на листке бумаги, а Дуглас в это время надел туфли, завязал шнурки и теперь стоял и ждал. Старик кончил писать и протянул ему листок.

— Вот тебе десяток поручений на сегодня. Когда все сделаешь, мы с тобой квиты и ты получаешь расчет.»

Книга  мамы. Детство глазами Дугласа Сполдинга

Детство – жажда жизни и вера в силы

Мы слышим,читаем, но не применяем знания о самоисцелении. А дети они умеют. И Брэдбери рассказал, как Дуглас и прохожий старьёвщик сотворили чудо. Этот момент запомнился и полюбился:

— Некоторые люди слишком рано начинают печалиться, — сказал он (старьевщик). – Кажется, и причины никакой нет, да они, видно, отроду такие. Уж очень все к сердцу принимают, и устают быстро, и слезы у них близко, и всякую беду помнят долго, вот и начинают печалиться с самых малых лет. Я-то знаю, я и сам такой. Он откусил еще кусок яблока, пожевал.

— О чем бишь я? – задумчиво спросил он. — Жаркая августовская ночь, ни ветерка, — ответил он себе. – Жара убийственная. Лето тянется и тянется, нет ему конца, и столько всего приключилось, верно? Чересчур много всего. И время к часу ночи, а ни ветерком, ни дождиком и не пахнет. И сейчас я встану и уйду. Но когда я уйду – запомни хорошенько, — у тебя на кровати останутся вот эти две бутылки. Вот я уйду, а ты еще немножко подожди, а потом неспеша открой глаза, сядь, возьми эти бутылки и все из них выпей. Только не ртом, нет, пить нужно носом. Вытащи пробку, наклони бутылку и втяни в себя поглубже все, что там есть, чтобы прошло прямо в голоdу. Но сперва, понятно, прочти, что на бутылке написано. Хотя постой, я сам тебе прочту. Он поднял бутылку к свету.

— «Зеленые сумерки для того, чтобы видеть во сне чистейший северный воздух, — прочитал он. – Взяты из атмосферы снежной Арктикивесной тысяча девятисотого года и смешаны с ветром, дувшим в долине верхнего Гудзона в апреле тысяча девятьсот десятого; содержат частицы пыли, которая сияла однажды на закате солнца в лугах вокруг Гринелла, штат Айова, когда от озера, от ручейка и родника поднялась прохлада, тоже заключенная в этой бутылке». Теперь прочитаем то, что написано помельче, — сказал он и прищурился. – «Содержит также молекулы испарений ментола, лимона, плодов дынного дерева, арбуза и всех других,пахнущих водой, прохладных на вкус фруктов и деревьев, камфары, вечнозеленых кустарников и трав и дыхание ветра, который веет от самой Миссисипи. Необычайно освежает и прохлаждает. Принимать в летние ночи, когда температура воздуха превышает девяносто градусов».

 

Брэедбери возвоздят в разряд фантастов, но нет. Он – реалист, которого не хватает каждому из нас.

Любви, улыбок и яркого лета!

P.S. «Вино из одуванчиков» в наличии в Лабиринте, My-shop, Рид.ру, Книга.ру

Сохранить

Сохранить

Сохранить